12.02.2015

Если Украина таки ратифицирует Римский устав, боевиков можно будет судить в Гааге

О способах предотвращения военных преступлений в ходе конфликта на Донбассе в эксклюзивном интервью корреспонденту интернет-издания "Новости Украины – From-UA" Валерию Савицкому рассказала исполнительный директор правозащитной организации Amnesty International в Украине Татьяна Мазур.

- Добрый день, Татьяна Владимировна! Женевские конвенции о защите жертв войны запрещают убийство, нанесение ранений, унижение достоинства противнику, который сдался в плен. Однако в ходе войны на Донбассе мы наблюдаем неоднократное нарушение этих международных норм. Например, парады с избиениями военнопленных в Донецке, убийства сепаратистами украинских военных. Подтверждаете ли Вы наличие таких нарушений?
- Да, наша организация подтверждает случаи нарушения норм международного гуманитарного права, другими словами – законов войны, и Женевских конвенций на Донбассе. Хотелось бы сразу отметить, что международное право допускает наличие в мире войн, внутренних или международных конфликтов. Но все эти конфликты должны проходить по определенным правилам, которые в основном направлены на защиту гражданского населения во время любого вооруженного конфликта, а также тех, кто не принимает активного участия в боях. С этим на востоке нашей страны как раз существуют проблемы.
Недавний парад военнопленных в Донецке, а также видео с убитыми украинскими военнослужащими в поселке Красный Партизан – это типичные примеры военных преступлений и нарушения Женевских конвенций. К нарушениям международного права также относятся неизбирательные и непропорциональные обстрелы, когда стороны конфликта используют либо заведомо неточное оружие вроде установок «Град» и «Смерч», либо осуществляют атаки на противника, из-за которых гибнет мирное население. Также к военным преступлениям относятся случаи жестокого обращения с людьми: пытки, издевательства и унижения.

- Эти пытки и издевательства чаще происходят с военнопленными или с гражданскими лицами?
- От этого страдают все лица, так или иначе вовлеченные в конфликт.
Кстати, вы употребили термин «военнопленные». Я хотела бы отметить, что попавших в плен солдат на Донбассе не совсем корректно называть военнопленными с точки зрения международного права. Дело в том, что термин «военнопленный» правомерен в том случае, когда речь идет о международном вооруженном конфликте. Но поскольку Россия не признает свое участие в войне на востоке, боевики-сепаратисты, а также российские граждане, подпадают под юрисдикцию исключительно законодательства Украины. Если они задерживаются украинской стороной, то не имеют никаких иммунитетов военнопленных, предусмотренных международным правом. За все свои деяния они могут быть осуждены и наказаны как обычные преступники. В то же время, если бы война на Донбассе официально расценивалась как конфликт международного характера, то задержанных российских военных нельзя было бы судить за само ведение войны, а только за нарушение законов войны. Впрочем, местные боевики-сепаратисты в любом случае остались бы без иммунитета.

- Как остановить эти военные преступления? Каким образом заставить все стороны конфликта выполнять нормы Женевских конвенций и общие морально-этические нормы поведения на войне?
- Amnesty International считает конфликт на Донбассе международным и признает Россию одной из его сторон. Мы фиксируем нарушения со стороны украинских сил и сепаратистов и указываем на то, что Россия способствует нарушениям, снабжая сепаратистов техникой и другой военной помощью.
Самый эффективный способ противодействия нарушениям – это расследовать сообщения о каждом противозаконном действии. Если такие факты будут подтверждены в ходе объективного расследования, виновные в нарушении норм международного гуманитарного права должны привлекаться к ответственности. Это будет хорошим и четким «сигналом» остальным участникам военных действий – демонстрацией, что такое поведение неприемлемо.
Плюс, конечно же, это имеет большое значение для пострадавших, особенно среди гражданского населения. Люди должны понимать, что существуют эффективные и действенные механизмы защиты прав человека от преступников. Это также оптимальный путь пресечения военных преступлений.

- А кто должен заниматься расследованием военных преступлений в нынешнем конфликте? Это забота украинских следственных органов либо Международного уголовного суда?
- Расследованием военных преступлений в ходе конфликта на Донбассе могут заниматься как украинские следственные органы, так и Международный уголовный суд (МУС).
Летом прошлого года в Украине были возобновлены военные прокуратуры. В их обязанности должно входить рассмотрение всех нарушений в ходе войны, в том числе и нарушение норм Женевских конвенций. Однако здесь не все так гладко. Дело в том, что военные прокуратуры могут расследовать нарушения только среди украинских военных. Нарушения же со стороны боевиков они расследовать не в состоянии, поскольку военные прокуроры элементарно не могут попасть на оккупированные территории.
Однако более ощутимый и качественный результат в продвижении расследования военных преступлений на Донбассе может дать привлечение МУС. Для этого Верховная Рада должна ратифицировать Римский устав. Украина подписала этот документ в 2000-м году, но до сих пор его не ратифицировала.
Международный уголовный суд – это специализированный орган, который занимается наиболее тяжкими преступлениями, происходящими во время вооруженных конфликтов. Речь идет о геноциде, военных преступлениях и преступлениях против человечности. В то же время МУС имеет очень специфическую природу – это дополнительный или т.н. «комплементарный» механизм защиты. Он вмешивается только в тех случаях, когда государство не имеет возможности либо желания расследовать те преступления, которые находятся в юрисдикции Международного суда. Это означает, что если, например, преступления совершают украинские военные и эти случаи расследует украинская правоохранительная система, то Международный уголовный суд не вмешивается.
Сегодня некоторые политики высказывают опасения, что ратификация Римского устава позволит Международному уголовному суду привлекать к ответственности украинских военных на основе доказательств, собранных российскими властями. Это в корне неверно. Во-первых, пока украинские правоохранительные органы будут эффективно заниматься расследованием и самостоятельно привлекать к ответственности военных за совершенные преступления, участия Международного уголовного суда не потребуется. Во-вторых, прокурор МУС сам проводит следственные действия, и Россия как страна, которая к тому же не является подписантом Римского устава, не играет никакой роли в этом процессе.
При этом по отношению к сепаратистам-гражданам Украины ситуация диаметрально противоположная. Поскольку украинские органы в данный момент не имеют возможности расследовать преступления на оккупированных территориях, этим вполне мог бы заняться Международный уголовный суд. Поэтому наша организация недоумевает, почему украинская власть затягивает процесс ратификации Римского устава. Мы надеемся, что это случится в ближайшее время.

- В Украине и на Донбассе до сих пор не объявлено военное положение. На каком основании можно выполнять Женевские конвенции и пресекать военные преступления, если нет официального правового статуса войны?
- Как бы мы сегодня ни называли ситуацию на Донбассе, с точки зрения международного законодательства она будет трактоваться как «вооруженный конфликт». Дискуссия может вестись исключительно вокруг его статуса – международный это конфликт либо внутренний. Статуса вооруженного конфликта вполне достаточно для того, чтобы совершаемые в зоне АТО преступления квалифицировались как военные. К слову, именно по этой причине в Уголовном кодексе Украины и нормах о военных преступлениях существуют ссылки на Женевские конвенции.
Мы считаем, что у военных прокуратур, с точки зрения украинского законодательства, есть достаточно оснований для того, чтобы расследовать определенные факты и квалифицировать их как военные преступления. Поэтому как бы ни называла происходящее на востоке украинская власть – АТО или режим военного положения, это не имеет принципиального значения. 
Что касается определения статуса конфликта, то большинство международных организаций расценивают происходящее на Донбассе как «вооруженный конфликт». В частности, об этом в прошлом году официально заявило руководство Международного комитета Красного Креста.

- На прошлой неделе ОБСЕ заявила о случаях применения кассетных бомб в Луганске. При этом в организации не указали, какая сторона стоит за обстрелами. Как можно предотвратить использование столь опасных и запрещенных боеприпасов?
- О применении кассетных бомб на востоке еще осенью прошлого года заявляли наши коллеги из организации Human Rights Watch. Исследователи Amnesty International такой информацией не располагают, однако это не означает, что мы ее опровергаем и что это не было предметом наших исследований.
Как бороться с применением кассетных бомб на Донбассе? Во-первых, Украина должна ратифицировать Конвенцию по кассетным боеприпасам. В 2008-м году этот документ согласовали и подписали 109 стран мира, но Киев почему-то отказался ставить свой «автограф». Это значительно усложняет фиксацию и расследование фактов применения столь опасного для людей оружия на востоке. И, во-вторых, повторюсь еще раз: Украине крайне необходимо ратифицировать Римский устав и присоединиться к Международному уголовному суду.
Присоединение Украины к этим двум международным документам будет иметь два важных эффекта.
Первый эффект носит предупредительный характер. Минимальное понимание сторонами конфликта, что за выстрелы кассетными боеприпасами и другие нарушения норм международного гуманитарного права последует привлечение к ответственности, будет заставлять военных вдумываться в каждое свое действие. Понимание неотвратимости наказания будет очень серьезным сдерживающим эффектом.
И второй важный момент заключается в том, что присоединение Украины к Римскому уставу Международного уголовного суда будет существенно стимулировать национальную правоохранительную систему расследовать нарушения такого рода на национальном уровне.

- Кто сегодня больше нарушает международное право – украинские военные или пророссийские боевики?
- Мы фиксируем нарушения с обеих сторон конфликта, но сепаратисты гораздо чаще нарушают законы войны, а их действия имеют крайне жестокий характер. Люди, которые даже не являются юристами или правозащитниками, понимают, что все происходящее на Донбассе – обращение с задержанными украинскими военными, все эти военные парады и обстрелы, – это ужасно. Таким действиям должна быть дана корректная правовая оценка с последующим тщательным и эффективным расследованием.
Наша организация не может взывать к сепаратистам. Но мы взываем к украинским властям, требуем ратификации Римского устава и эффективной работы правоохранительных органов. К тому же не имеет значения, к какой стороне принадлежат нарушители, противоправные действия должны выявляться, расследоваться, а виновные должны быть наказаны.
В этом аспекте очень важен и уровень образования участников конфликта. Все задействованные в АТО военнослужащие должны быть ознакомлены с нормами международного гуманитарного права и Женевскими конвенциями. Особенно это касается добровольческих батальонов. Как бы сложно ни было сейчас дать военным такое образование, это очень важно и нужно сделать. Сегодня существует большое количество общественных организаций, есть международное сообщество, которое готово помочь украинским властям с решением этой образовательной проблемы. В результате каждый солдат должен научиться понимать, что несет индивидуальную ответственность за свои действия.

- 4 февраля Верховная Рада одобрила заявление в Международный уголовный суд о признании Украиной юрисдикции международного уголовного суда в отношении преступлений против человечности и военных преступлений лицами РФ. Что означает это заявление? Насколько оно поможет пресекать военные преступления на востоке?
- Принятое Верховной Радой заявление является позитивным шагом в деле расследования военных преступлений. Впрочем, сам документ немного некорректно сформулирован. Это та же ошибка, которую допустили украинские власти, когда признали юрисдикцию Международного уголовного суда по отношению к событиям на «Евромайдане». Тогда Киев подал список подозреваемых лиц, которые суд, конечно же, не принял. Дело в том, что МУС может признать юрисдикцию по отношению к событиям, а не персонам. И уже потом суд сам проводит расследование, сам решает, кто является подозреваемым, а кто подсудимым в деле. Международному уголовному суду нельзя указывать, кто является виновным. Это некорректно.
Кроме того, в принятом Радой постановлении юрисдикция Суда будет ограничена периодом с февраля 2014 года до момента принятия документа. То есть военные преступления, совершенные позже (после 4 февраля 2015 года. – Ред.), под юрисдикцию МУС не подпадут. Именно поэтому наша организация будет продолжать требовать ратификации Римского Устава.

Комментариев нет:

Отправить комментарий